Помните, как пелось в хорошем советском фильме «Мэри Поппинс»: «Он придет, он будет добрый, ласковый ветер перемен!».

Дождутся ли люди Кыргызстана этого чуда? Два года они ждут результатов «тюльпановой революции» 24 марта 2005 года.

А есть ли результаты? Или то время ознаменовалось лишь тем, что люди вышли ради массового крика: «Акаев, кетсин!», а затем чтобы нажиться товарами супермаркетов?

Так что же изменилось в Кыргызстане спустя два года?..

До сих пор, с момента после мартовских событий 2005 года, в Кыргызстане нет однозначного мнения о тех событиях.

По словам Сергея Зейлюка, координатора Народного Молодежного Движения «Бирге!» по связям с общественностью, главную цель, которую они преследовали, была «отставка президента Аскара Акаева и приход к управлению страной демократических сил».

Может быть, эта двуединая цель и не дает возможности дать однозначную оценку того, были ли мартовские события 2005 года революцией или переворотом власти.

Первая цель – требование отставки президента обернулось бегством из страны Аскара Акаева, а вторая цель – приход к управлению страной демократических сил, растянулось по сегодняшний день, т.е. фактически не осуществилась.

«Мы боролись за то, чтобы верховенство закона было для всех, а не для тех, у кого есть деньги, чтобы диплом не пылился на полке, чтобы не приходилось давать взятку в университете», - сказал веб-журналу Free Долина Зейлюк.

Но можно ли говорить о том, что 24 марта было революцией, если сегодня возникла мощная оппозиция Курманбеку Бакиеву, которая говорит «Бакиев, кетсин!»? Если повсеместно можно услышать, что коррупция при новой власти не только пошла на убыль, но, наоборот, повысилась?

«Произошла всего-навсего смена персоналий, все, что происходило тогда... не принесет никакого результата» - сказал веб-журналу Free Долина Сергей Масаулов, эксперт по связям с общественностью Центра общественных технологий города Бишкек.

По мнению Сайкал Ташболотовой, студентки Кыргызского Национального Университета имени Жусупа Баласагына, «нормальные граждане сидели дома, на революцию пошли те, кто бездельничал на рынке. Их подкупили ради метания камней туда, куда будет сказано».

«Да и революцией это не назовешь, - перебивая Сайкал, с возмущением говорит Айгуль Нурмаматова, также студентка КНУ. - Просто одна власть сменила другую».

Несмотря на это положительным итогом марта 2005 года Сайкал и Айгуль считают то, что «у народа появился стимул, что будущее страны в их руках и что общество стало интересоваться политикой».


Активную роль в событиях двухлетней давности сыграли молодежь и ее такие организации как «Кел-Кел» и «Бирге!». Молодые люди также неоднозначно оценивают свое участие в ниспровержении старой власти.

«Молодежь выступала в роли катализатора в этих событиях. Ее труднее обмануть. Молодежь - очень большая сила. Недаром студентам не разрешали выходить на митинги, угрожая отчислением», - сказал веб-журналу Free Долина Анвар Бугазов, заместитель директора Института Интеграционных Международных Общеобразовательных Программ при КНУ имени Ж. Баласагына.

На вопрос Free Долина: «было ли участие «Бирге!» важным?» Сергей Зейлюк ответил: «Сам факт того, что пусть хоть небольшая часть молодежи смогла объединиться в организацию, не боясь преследований, мне кажется важным».

По мнению Сергея Зейлюка, «роль молодежи в революции заключалась в том, что она была той толпой, которая вела за собой остальных».

Сергею противоречит Сайкал Ташболотова: «молодежные партии «Кел-Кел» и «Бирге!» оказались всего лишь марионетками».

Сайкал Ташболотовой вторит Сергей Масаулов. На вопрос Free Долина «какую позицию занимала молодежь в политике?», он ответил, что «самую активную. Они, возможно и выходили защищать свои интересы, но были пешками в большой политической игре. Уже то, что они говорили о своей позиции, говорит о том, что ими кто-то управлял... Участие молодежи в политике - это плохо. Они ничего не понимают и не могут обозначить точных целей».

Кроме того, по мнению Масаулова, мартовские события отрицательно повлияли на соседние государства Центральной Азии. «Все привело к ужесточению режимов. Назарбаев в своей предвыборной кампании говорил: «Голосуйте за меня, если не хотите событий, как в Кыргызстане». Когда мы были в Таджикистане, нам сказали, что у них тоже начиналось все с митингов, а закончилось войной. В России считают, что Кыргызстан находится сейчас в очень сложной ситуации, что происходит неразбериха и путаница».

А на вопрос Free Долина «была ли нужна народу эта революция?», Масаулов ответил так: «В политике нет такого термина как народ, есть люди по интересам. И большая часть людей ничего не получила, а даже пострадала».

По мнению Анвара Бугазова, «о материальном результате революции говорить рано. Если мы решим проблемы, из-за которых произошла революция, то она будет оправдана».

Результатами не так давно произошедших событий можно назвать цифры проведенного национального социологического опроса с 7 по 25 октября 2006 года среди 1500 тысячи кыргызстанцев старше 18 лет, опубликованных на сайте www. tazar.kg.

Среди опрошенных 42 % опасаются начала гражданской войны, треть – волнует бедность, 28% - боятся беспорядков и повторения событий 24 марта 2005 года. Эти цифры – прямое отражение настроений кыргызстанцев и их опасений за собственную безопасность после 24 марта 2005 года.

Опасения кыргызстанцев имеет под собой почву. Еще свежи в памяти, что предшествовало и что последовало 24 марту – сначала бесконечные митинги, взятие и погром Белого Дома, а затем – массовые погромы торговых центров и мародерство, которые длились несколько дней на фоне бездействия властей и правоохранительных органов.

По данным МВД, которые привел www.fergana.ru 30 мая 2006 года, в 2005 году в Кыргызстане количество несанкционированных митингов достигло 2000, т.е. более 5 митингов в день.

Сегодняшней оппозиции стоило бы призадуматься, принимая во внимание этот факт, когда она призывает к проведению бессрочных митингов.

Сергей Масаулов считает, что «развитие Кыргызстана пойдет только с 2010 года, когда придут люди, способные управлять государством, а не руководить им». По его мнению, «управлять - это, имея определенные ресурсы, вести государство к развитию, а руководить - значит говорить, что у нас нет денег, и при этом быть у власти».

В передаче Владимира Познера российский политолог, профессор Андраник Мигранян высказал мысль о том, что юг Киргизии надо отдать Узбекистану, а север Казахстану. «Я не очень уверен, что киргизам удастся преодолеть разрыв севера и юга», - добавил Мигранян, в своем интервью российском изданию «Новое поколение» после мартовской революции 2005 года.

Подобная оценка мартовских событий 2005 года и сегодняшней обстановки в Кыргызстане выражает опасения тех его граждан, которые считают, что борьба за власть между кланами политической элиты методом проведения митингов и ультиматумов угрожает основам существования Кыргызстана как государства.

Об этом стоит призадуматься тем, которые более двух лет назад были «тюльпановыми революционерами» и придя к власти, не хотят проводить обещанные реформы и проводят политику, напоминающая действия Акаева перед побегом в Москву.

С другой стороны, шаги, запланированные «фронтовиками», могут привести к эскалации насилия и расколу общества и страны в целом.

Но если не Кулов и его сторонники, то кто вынудят Бакиева принять конституцию, которая равномерно распределит полномочия между президентом, парламентом и премьер министром?

Прошло два года, а воз и ныне там. Многие кыргызстанцы сомневаются в том, что так называемая революция 2005 года была «народной», сомневаются в том, что мартовские события двухлетний давности принесли пользу обществу. Снова встал извечный вопрос «Что делать?».

Лира Минкина, Кыргызстан