"Guardian": Война с террором не может вестись в афганских деревнях - Хамид Карзай
Семь лет в Афганистане

В то время как в афганских деревнях ведется "война с террором", ее первопричины остаются неразрешенными

Наше путешествие в Афганистане началось семь лет назад с войной, в результате которой Талибан был отрешен от власти. Очень многое было достигнуто на этом пути как Афганистаном, так и миром.

Менее чем за 45 дней в 2001 году, мы, афганцы были освобождены от угрозы терроризма и Талибана. В то время народ Афганистана возлагал большие надежды на достижение замечательного будущего в кратчайшие сроки. Некоторые из них воплотились в жизнь. Наши дети вернулись в школы. Примерно у 85 % афганцев теперь есть доступ к какой-то форме здравоохранения, в то время как до 2001 года их число составляло всего 9 %. Детская смертность – которая была среди наихудших в мире в 2001 году – снизилась на 25 %. Демократия, свободная пресса, экономические достижения, и улучшение жизненных условий – все это достигнуто страной.

Но, к сожалению, мы все еще боремся с Талибаном и Аль-Каидой. Что же такого мы сделали неправильного, что подвергает нас – и остальную часть мира – меньшей безопасности?

После освобождения в 2001 году международное сообщество сконцентрировалось на одном только Афганистане для того, чтобы бороться с экстремизмом и терроризмом, в то время как мы, афганцы утверждали, что наша страна не является именно тем местом, для осуществления такого рода борьбы. Война с террором не может вестись в афганских деревнях. Вместо этого необходимо было и остается важным применение регионального подхода. Он должен быть сконцентрирован на прибежищах тех, кто обучает, снабжает, и мотивирует экстремистов и направляет их для того, чтобы причинить нам всем боль.

Но нас не услышали, и независимо от того, было ли это результатом недостатка знания или отсутствия желания, события доказали нашу правоту. К сожалению, в течение прошлых двух лет, Пакистан был подвергнут испытаниям в такой же степени, а может быть и больше, чем Афганистан. Почти весь пояс вдоль границы Пакистана с Афганистаном, населенный племенами, страдает.

Так же, как школы сжигались в Афганистане с 2004 года до настоящего времени, на протяжении прошлого года школы в Пакистане – особенно для девочек – были испепелены, лишив 80 тыс. детей возможности учиться. Мосты были взорваны, солдаты и полицейские убиты; бомбы взрывались от Карачи до Лахора и до Исламабада. Насилие распространилось также в сторону Индии, в виде взрывов бомб в Гуджарате, Бангалоре и Дели.

Таким образом, проблема является региональной, и она касается институциональной поддержки экстремизма, который подстрекает терроризм. До тех пор пока мы все вместе не обратимся к первоистокам проблемы путем прекращения такой поддержки, так же как и финансовой поддержки радикализма во всех формах, мы не победим терроризм.

Это не было должным образом понято на Западе, который боролся с признаками терроризма, но был не в состоянии искоренить его первопричины. К счастью, сегодня я вижу признаки признания этого недуга. И демократические изменения в Пакистане являются хорошей новостью для афганцев, пакистанских людей, и, соответственно, для многих других народов во всем мире.

Новый президент Пакистана, Азиф Али Сардари пострадал от терроризма в такой же мере, как и мы. Его жена, Беназир Бхутто была убита террористами. Я посетил Пакистан во время инаугурации президента Зардари и впервые я увидел слабый луч надежды. Если мы сможем наладить совместное сотрудничество – Афганистана, Пакистана, Индии, Соединенных Штатов, и наших союзников – тогда я вижу возможным наш уход от тех дней, когда правительство думало, что оно нуждается в экстремизме как в инструменте политики. Когда все правительства в регионе отвергнут экстремизм, тогда не будет места для экстремистов, и терроризм сойдет на нет.

Но это также требует оказание помощи тем людям, которые, из отчаяния, стали жертвой экстремистских сил. В прошлом году, я простил 14-летнего мальчика из провинции Вазиристан в Пакистане, населенной племенами, который проник в Афганистан для того, чтобы взорвать себя в качестве смертника. Только исключительная безнадежность может подтолкнуть столь молодого человека к совершению такого акта. Мы должны спасти этих людей, предоставив им лучшее будущее, которое могут принести только больше образования и новые возможности.

Отчаяние и бедность являются инструментами, используемыми злобными силами для того, чтобы растить свои террористические кадры. Но такая окружающая среда не изменится, если не будет политической воли, и если нет никакого рода действий со стороны США и правительств в регионе для того, чтобы заставить наши экономические системы создавать рабочие места, которые тем самым предоставят надежды.

Кроме этого для того, чтобы лишить террористов институциональной поддержки, мы должны принести институциональную силу в Афганистан. Мы должны дать возможность афганцам позаботиться о себе и защитить свою страну, иметь будущее, иметь надежду на воспитание своих детей.

Недавно, я разговаривал с афганцем, который очень близок ко мне. Его сын работает в афганском Министерстве иностранных дел. Этот молодой человек родился в США, но возвратился в Афганистан четыре года назад. Отец спросил, "Как Вы думаете, должен ли я забрать своего сына назад в США?" Я сказал, "Почему? Дай ему возможность жить здесь, позволь ему поработать здесь, позволь ему быть афганцем". Он сказал, "Да, но будет ли у него будущее?"

Жизнеспособное будущее означает безопасность в такой же степени, как и хлеб. Мы начали приносить надежду, обучая молодых афганцев, но мы еще не преуспели в том, чтобы обеспечить им безопасную жизнь, свободную от взрывов бомб и воздушной бомбардировки. Только тогда, когда это случится, страна будет безопасной. И если два других условия будут выполнены – устранение политической поддержки радикализму и помощь отчаявшимся – тогда у нас будет более безопасная жизнь не только в Афганистане, но и в Пакистане, Индии, и остальной части мира.

Хамид Карзай

"Гардиан",

13 ноября 2008 года,

Перевод -