Недавно я вернулась в родной Бишкек после годичного обучения в колледже в США. Я не стала толще, не перекрасила волосы в синий цвет, не разучилась говорить на русском языке, не стала питаться одними чипсами, попкорном и гамбургерами, но изменения во мне все же произошли. Сейчас, когда я прохожу по нашим базарам, я вижу, слышу, чувствую то, чего раньше не замечала: вижу детский труд, слышу боль пенсионеров, чувствую смрад. Год в стране, где все лакировано, и жизнь перестала быть выживанием, усилил контраст красок кыргызских городских пейзажей. Мои этюды о будничной кыргызской жизни полны темных тонов, но иногда случаются и радужные блики. Предлагаю и вам взглянуть на кыргызскую жизнь через мои новые американские очки.

Шоппинг по-кыргызски

В Америке говорят, что хорошим лекарством от стресса является шоппинг (хождение по магазинам за покупками). В Кыргызстане же всё наоборот: шоппинг может стать источником стресса, а не лекарством от него. Независимо от того, отовариваетесь вы в моле (торговом центре западного типа), супермаркете или на рынке, сервис во всех этих местах одинаково негативно действует на нервную систему. Разница между базаром и магазином лишь в том, что на базаре убегаете от тележек вы, а в магазине, напротив, бегают за вашей тележкой.
Шоппинг по бишкекскому рынку – это удивительный опыт. Вы никогда не знаете, сколько вам взвесили, а отсутствие ценников делает цены «гибкими». Некоторые торговцы нижним бельем, лаком для ногтей и носков втискиваются в продуктовые ряды, наверное, для того чтобы здесь, среди помидоров и чеснока, когда все конкуренты остались в вещевых рядах, увеличить объемы своих продаж. Гул, невероятное количество запахов и толпы людей и тележек можно вынести раз в две недели.
В Америке у меня сложился стереотип о том, что в супермаркете можно шоппинговать с комфортом. Однако дома я поняла, что ошибалась. Как-то отоваривалась я в супермаркете «Бета Сторес» на проспекте Чуй в Бишкеке, и это было совсем не супер. Нужные продукты я нашла, а вот с другими покупками оказалось проблематичнее. Через 30 минут ожидания вешалок выяснилось, что мне лучше придти за ними на следующий день. Выйдя из супермаркета, я стала ловить такси. Ко мне подошла молоденькая девушка в оранжевой футболке с логотипом «Бета Сторес» и потребовала тележку. На её личике было сердитое выражение. Возможно, ее раздражала ее оранжевая футболка, возможно, работа хранителя тележек, а возможно, она ненавидела всех покупателей и меня в том числе. Когда я объяснила сотруднице супермаркета, что освобожу тележку после того, как найду такси и переложу туда продукты, она сказала, что это мои проблемы, и ей нужна тележка. А ведь были времена, когда мне эту тележку помогали докатить до машины, ловко и быстро перекидывали продукты в багажник, улыбались, приглашали придти еще раз. За такое обслуживание не жалко было дать пару долларов на чай. Правда, было это в далеких Штатах. А здесь и сейчас я закипала от раздражения, и девушка в оранжевой футболке демонстративно этого не замечала.
Шоппинг за одеждой требует более «творческого подхода», нежели продуктовый шоппинг, но создается впечатление, что кыргызские продавцы одеждой в недалеком прошлом торговали овощами. Они все время в спешке, и на качественное обслуживание клиента времени у них нет. Когда я примеряла одежду в одном из бутиков «Вефа-Центра» - первого мола западного типа в нашей стране, продавец то и дело подходила к примерочной и спрашивала, сняла ли я блузку, чтобы она могла повесить ее обратно. Именно из-за этой назойливости блузку я там не купила, да и заходить в тот бутик больше не буду.
А на базаре, бывает, прямо так и спрашивают: «Вы будете брать или просто мерить?» Возникала ли у продавцов мысль, что прежде, чем «брать», сначала нужно мерить? Недавно я примеряла пару сапог. Когда я попросила другую пару, мне ответили, чтобы я сначала с этой определилась, а потом просила вторую.
Удовольствие от шоппинга начинаешь ощущать только дома, когда твои покупки становятся готовым результатом на обеденном столе или когда сойдет отек с ног, вернется хорошее настроение, и появится мысль, что, несмотря на все грубости бишкекской жизни, всё же в гардеробе появилась новая кофточка. Выходит, за 16 лет независимости у нас практически не изменилось представление о культуре обслуживания, и мы по-прежнему получаем сервис той самой злой кассирши в универмаге.

Базар как образ жизни

Так сложилось, что живу я рядом с Орто-Сайским рынком. Хочу я или нет, но хотя бы один раз в неделю мне приходится посещать его. И часто я застаю базар в конце рабочего дня, часов в семь. В это время большой и непонятный организм затихает, успокаивается и становится грустным. Торговцы упаковывают свой товар в большие клетчатые сумки, на земле одиноко лежат коробки, и всюду раскидан мусор. И только в этот момент понимаешь, что торговля на базаре – это семейный бизнес. Маленькие дети помогают своим родителям упаковывать вещи. Мужья и жены, сестры и братья – все вносят свой посильный вклад. Кого-то кормят надувные дельфины и мячи, кого-то джинсы, кого-то очки под «Versace».
Прямо передо мной худой и грязный бомж что-то ищет в кадке с цветами. Я сначала подумала, что это мусорка, но цветы, торчащие из земли, говорят о том, что это все же кадка. Ничего не найдя, бомж медленно побрел дальше. Меня всегда удивляло полное безразличие на лицах этих уличных бродяг. Ведь не расстроился этот худой и голодный человек что не нашел ничего. Может, он и не надеялся ничего найти, а может, он уже давно забыл, каково это – надеяться.
А мимо прошла девушка с малиновым позолоченным телефоном, а вот еще пошли девушки на каблуках и нарядно одетые. Как бьет по глазам эта пестрота на фоне серой убогости! Как осветляет эту обстановку этот самый малиновый телефон, яркие сумочки, лепет молодых девушек, стук каблучков. Меня всегда удивляло, как наши девушки, не смотря на камни, грязь и мусор, ходят на каблуках и в нарядной одежде. Желание выглядеть женственно настолько сильно, что даже за яблоками на базар они идут в коктейльном платье.
А между тем, в общем гуле голосов слышна гармонь – это дедушка пытается заработать на кусок хлеба. При пенсии 400 сомов (10 долларов) мы должны слышать гармонь везде. И я действительно слышу её очень часто. Вчера в семь утра на Моссовете также весело играл на гармошке дедушка. Проживший долгую жизнь, он не привык унывать. Ну и что, что пенсии даже на хлеб не хватает! Он так задорно играл на гармони, и лицо его так сияло! Может, и вправду счастье в чем-то духовном...
Но то было утро, и птички пели, и небо только просияло после дождя, а сейчас ведь вечер, состояние всеобщей усталости давит, и гармонь все чувствует, все понимает, и не играется ей весело.
Бомж ушел, и впереди открылся вид вещевого прохода, похожего на длинный туннель. На железных перекладинах крыши висят надувные дельфины, яркие и веселые, а под ними те самые клетчатые сумки, наваленные на тачку. И грязь, и гармонь звучит, и грустно, очень грустно...
Сегодня я опять прошла через Орто-Сайский рынок. Как всегда, людно и, как всегда, все двигаются не в едином ритме, а постоянно натыкаясь друг на друга. Пробираясь через толпы людей, я услышала пение. Навстречу мне шла слепая пожилая женщина. Она пела, а ее внучка держала открытый пакет. Как жаль видеть этих аккуратных, чисто одетых двух женщин просящими милостыню! Девочка скромно держит пакет – видно, еще не привыкла просить, а у пожилой женщины на лице выражение скорби. Об этом же и ее песня. Это песня, которая идет из самой глубины сердца, походит больше на полуплач. Существует целая индустрия уличных попрошаек, но эта пожилая женщина с внучкой явно к ней не относятся. Я ни разу не видела, чтобы в Штатах незрячие пели в общественных местах или ещё что-то делали, чтобы заработать на жизнь. Эта женщина так хорошо поет, а что делать тем слепым, которые не умеют петь?
Дедушка с гармошкой на Моссовете, дедушка на Орто-Сайском, дедушка в аптеке в Национальном госпитале… А ведь сколько их еще, бедных и несчастных стариков! Почему в Кыргызстане старость стала синонимом нищеты и убогости? А ведь эти люди жили и верили в то, что они граждане самой лучшей страны на свете. Каково им было видеть, как этой страны не стало. А каково им сейчас быть всеми забытыми и обделенными во всем?
У меня уже фобия бедности, хотя о старости мне пока думать рано. Несколько лет назад я прочитала в газете, что повесилась никому неизвестная старушка. Она оставила записку, в которой говорится, что она никого не винит, а просто три дня ничего не ела…

Уехать далеко на бишкекской маршрутке

Забавно, но не так давно, а точнее еще год назад я считала маршрутки вполне нормальным общественным транспортом. Сейчас я вновь начинаю к ним привыкать, но отношение к ним всё же несколько изменилось.
Интересно, знают ли немецкие производители мерседесовских мини-басов, как популярны эти старые и отслужившие свой век в Германии средства передвижения в Кыргызстане. Вряд ли. А если и узнают, то удивятся тому, как много человек помещается в один такой мини-бас. Фантазия наших водителей по «благоустройству» своих авто просто восхищает. Кто-то ведь придумал вырвать передние сиденья, вмонтировать в потолок железные ручки и поставить на окна картонные таблички с указанием маршрута! Единственное, что не было учтено при переделке мини-баса – это безопасность. Когда неаккуратно открываешь банку со шпротами, всё её содержимое может превратиться всмятку. То же самое происходит при аварии – набитый людьми донельзя мини-бас может стать ужасным зрелищем.
В набитой бишкекской маршрутке у вас есть все шансы стать жертвой воров сотовых телефонов и денег. А еще маршрутка, на мой взгляд – источник всяких инфекционных заболеваний. Хорошо, если у кашляющего рядом человека только грипп, а если туберкулез? А еще в маршрутках люди портят друг другу настроение. Там хамят, наступают на ноги, пихают друг друга.
Сейчас маршрутки – моя действительность. В них ощущаешь себя частью городского потока. А это движение и есть жизнь. Пусть Бишкек и не очень большой город, и не всё в нем хорошо, но когда по утрам я вижу множество людей, спешащих на работу, я радуюсь, что у них есть работа, что им есть куда спешить.

Регина Бердыбаева